Об удивительной судьбе
Софьи Крамской, дочери художника И.Н. Крамского, позировавшей для картины
«Незнакомка». О неизвестной трагедии девушки из школьных учебников, чей портрет
знаком каждому. Жаль, что никто не рассказывает о ее тюремном заключении.
Софья Крамская, единственная девочка среди своих братьев (и потому, наверное, отцовская любимица), родилась предположительно в 1866 году (по другим сведениям, в 1867-м). Она училась в обычной гимназии, но благодаря творческой атмосфере, царившей в родном доме, рано почувствовала интерес к живописи. Отец старался развивать художественные навыки дочери и стал ее первым учителем. В детские годы Соня среди знакомых считалась некрасивой, но в юности, как это случается со многими девочками, похорошела. Однако для отца она всегда была самой любимой моделью. Даже когда девочке из-за болезни обстригли волосы и у нее на голове отрастал неровный ежик (Соня пыталась прикрыть его кружевной косынкой), и тогда на полотнах отца дочь-подросток представала настоящей красавицей с бездонными глазами.
Будучи ровесницей дочерей
П.М. Третьякова Веры (в замужестве Зилоти) и Сашеньки (в замужестве Боткиной),
Соня с ними очень дружила. Вера Зилоти позже вспоминала:
Как говорится, человек
предполагает, а Бог располагает. Сергей Боткин неожиданно для всех влюбился в
подругу своей невесты Александру Третьякову. Помолвка оказалась расторгнутой, и
вскоре Саша Третьякова вышла замуж за бывшего жениха подруги. Соня Крамская
нашла в себе силы сохранить с ней приятельские отношения. Но происшедшее
надолго повергло Соню в тоску. Спасла Софью живопись. Шестнадцатилетняя девушка
с головой ушла в работу и стала демонстрировать по-настоящему профессиональные
успехи.
«Между Соней и ее отцом
была редкостная дружба, переходившая в обоюдное обожание», — писала Зилоти. В
1884 году Крамской, чтобы отвлечь Соню от душевных терзаний, вместе с дочерью
отправляется в заграничную поездку (заодно и свое сердце подлечить — он был уже
очень болен).
Путешествуя по Франции, Софья пристрастилась к живописным этюдам
на плэнере. Спустя год после путешествия Крамской писал: «Дочка моя, известная…
ветреница, начинает подавать мне серьезные надежды, что уже есть некоторый
живописный талант». Крамской понимал, что умирает, а дочь еще не встала на ноги
и не нашла себя. Незадолго до смерти Иван Николаевич, тревожившийся за судьбу
Софьи, сказал: «Девочка, а как сильна, как будто уже мастер. Подумаю иногда, да
и станет страшно… личная жизнь грозит превратиться в трагедию». Софья
действительно долго не могла оправиться от удара, ни в кого не влюблялась и не
выходила замуж.
Только в зрелом возрасте, в 1901 году, когда отца уже давно не
было в живых, она заключила брак с петербургским юристом финского происхождения
Георгием Юнкером.
Крамской, несмотря на
простое происхождение (он был сыном писаря из городка Острогожска), был принят
при дворе и даже стал там своим человеком, не раз выполняя портреты членов
императорского семейства (Александр III был большим демократом и предпочитал общение с обычными
людьми, особенно талантливыми, общению с романовским кланом), давал уроки
живописи дочерям императора. Своими при дворе стали и его дети. Софья Крамская
тоже выполнила ряд работ, запечатлев императора, императрицу, их детей, прежде
всего цесаревича, и других родственников. Но почти ничего не сохранилось.
Что-то было уничтожено либо пропало в годы революции, что-то из собственных
работ было передано ею в Острогожский музей, на родину отца, вместе с его
картинами, и, когда в 1942 году в музее вспыхнул пожар, погибло вместе с
большей частью его коллекций.
Софья была признанной
портретисткой, ее просто осыпали заказами. Увы, судьба многих работ,
находившихся в частных руках, в домах и усадьбах, разгромленных в период
революции, также осталась неизвестной. Софья Крамская неоднократно и с большим
успехом принимала участие в различных художественных выставках самого высокого
уровня — в Академии художеств, в Обществе живописцев-акварелистов, в
художественном отделе Всероссийской ярмарки в Нижнем Новгороде и др.
Была она
известна и как книжный иллюстратор, оформляя, например, издания к юбилею
Пушкина. Замечательными были и ее жанровые картины. После замужества Софья
Юнкер-Крамская много помогала своему мужу, который собирал материалы о
декабристах и готовил книгу-исследование об этом периоде истории. Книга так и
не была опубликована…
Муж Софьи Ивановны в 1916
году скончался. А вскоре начались и другие беды — революция, гражданская война,
смерть матери в 1919 году…
Но Софья Ивановна, которой было уже далеко за
пятьдесят, старалась приспособиться к новой жизни. С 1918 года она работала в
художественно-реставрационных мастерских Главнауки. Ей, глубоко верующему
человеку, пришлось стать организатором антирелигиозного музея Зимнего дворца и
иллюстрировать «Историю религии» в издательстве «Атеист». Ей, дочери Крамского,
прославленного мастера религиозной живописи, автора росписей купола храма
Христа Спасителя и великих христианских полотен!
Свою веру Софья Ивановна особо
не скрывала, как и не скрывала христианское желание помочь ближнему. В
Ленинграде мучилось много ее знакомых из «прошлой жизни» — смолянок, фрейлин,
просто лиц дворянского происхождения. Лишенные всего — жилья, имущества, службы
и каких бы то ни было доходов, многие буквально голодали. Дочь художника
помогала им устроиться на работу, пусть с самым скромным жалованьем, достать
переводы, уроки, перепечатку на машинке, чтобы как-то выжить. Все это и вменили
пожилой женщине в вину — и то, что «была очень религиозной», и то, что помогала
друзьям…
Софья Юнкер-Крамская была
арестована 25 декабря 1930 года, обвинялась по статье 58-II УК РСФСР в
контрреволюционной пропаганде. Ей вменялось в вину создание ни много ни мало
«контрреволюционной группировки из бывшей знати, ставившей себе целью
проведение своих людей в разные советские учреждения на службу для собирания
сведений о настроениях…». Все проходившие по делу говорили о религиозности
художницы, что усложняло ее положение. Кстати, в материалах дела было указано,
что София Ивановна Юнкер-Крамская родилась 21 августа 1867 года. (Дата
рождения, указанная на допросе, расходится с той, что была известна ранее —
1866 годом, — из писем отца художницы. Но можно предположить, что отцу это было
лучше известно, чем следователю из органов.)
Юнкер-Крамская была
приговорена как «чуждый элемент» к трем годам ссылки в Сибирь, но из-за
нервного потрясения у нее случился инсульт. С тяжелым параличом она была
отправлена в тюремную больницу ДПЗ. Ее кое-как подлечили и через четыре месяца
все же послали по этапу в Иркутск. Полупарализованная женщина добралась до
Иркутска, но через три недели ее перевели в Канск, через месяц, с ухудшившимся
состоянием — в Красноярск.
15 октября 1931 года
Юнкер-Крамская из красноярской больницы написала письмо Екатерине Павловне
Пешковой, оказывавшей помощь политзаключенным. Софья Ивановна рассказала о
тяжелой болезни, о перенесенных во время ссылки двух операциях. Она пыталась
доказать, что приносит пользу, что всегда, несмотря на состояние здоровья,
работала: в Иркутске — как иллюстратор учебников и колхозных журналов, в Канске
— как фотограф и ретушер в местной газете.
В Красноярске с ней случился второй
удар, отнялась левая часть тела. Ее просьба состояла в смягчении участи: если
нельзя вернуться домой в Ленинград, то пусть ее хотя бы оставят в Красноярске
до поправки здоровья и обязательно предоставят работу, ведь правая рука
действует, не разбита параличом. «Я пишу и портреты, и плакаты, лозунги, афиши,
вывески, иллюстрации, знаю фотографическую ретушь, раскраску фотографий, языки,
я работать могу, люблю… О моей рабочей жизни Вам может подтвердить Елена
Дмитриевна Стасова, с отцом которой был так дружен мой покойный муж. О музее
Крамского Вам тоже могут дать сведения и она, и товарищ Луначарский…»
28 февраля 1932 года было
возбуждено ходатайство о пересмотре дела Юнкер-Крамской в связи с неизлечимой
болезнью, а также в связи с тем, что ссыльная «не представляет… социальной
опасности».
25 марта 1932 года София Ивановна вернулась в Ленинград. 31 июля 1932
года Юнкер-Крамская написала благодарственное письмо Е.П. Пешковой, сообщив,
что собирается работать и дальше, насколько позволят силы. В 1933 году
художница умерла при странных обстоятельствах. Якобы она уколола палец, когда
чистила селедку, и, по словам брата, «умерла от рыбьего яда». Реабилитировали
ее за отсутствием состава преступления только в 1989 году.
Комментариев нет:
Отправить комментарий