Уважение к родителям

Наши родители — люди не менее травмированные, чем мы сами. Во многих местах им досталось всего в разы меньше, чем нам. И внимания, и тепла, и материальных благ. Не было у них тогда ни психологов, книг и тренингов, ни культуры этим всем пользоваться. Не читали их родители книг о воспитании, и даже того же Спока. Воспитывали, как умели, как могли.

Жили они со своей ноющей в сердце болью и тоской всю жизнь, не зная, куда всё это деть. Сами себя узнавать не успевали, строя пятилетку за три года. У них была другая жизнь, наполненная чужими смыслами, целями и планами.

Да, это было другое время, когда слушать себя было не принято, когда возможности были строго ограничены, когда и денег было не так много. Хотя многое другое было, чего сейчас не хватает. Но вот быть собой тогда — звучало странно. Будь коммунистом, инженером, передовиком, ветераном труда. Нужным обществу человеком. Это главное.

В их детстве нормой были ясли с трёх-четырёх месяцев, ремни над кроватями, чтобы боялись, занятые родители и партийная идеология. В этой толпе до чувств и потребностей каждого конкретного человека никому не было дела. Совсем.

Их сердца, в которых всё пережитое спрятано, закрыты на огромные замки. И открыть теперь это заржавевшее чудо — очень страшно.

Потому что за столько лет накопилось уже нереально много всего. Они и хотели бы, но уже боятся и не могут. Они бы наверняка не отказались получить знания о себе и жизни, а заодно и возможности это применить в пору собственной молодости.

Им сложнее меняться. Когда тебе 20, у тебя не такой большой опыт, рискуешь ты тоже мало чем. Пробуешь, ищешь, меняешься. Тебе ещё не страшно и не так трудно. Когда тебе 50 — это намного сложнее.

Багаж накоплен огромный, опыта разного безполезного много, есть ещё ощущение «ну теперь мне точно поздно», а кроме того не хочется выглядеть старым маразматиком, подавшимся в секту. Поэтому несмотря на то, что нашим родителям всё это нужно, начать для них безконечно сложно.

Им нужен очень веский стимул, чтобы решиться. Для многих таковым становится болезнь. Особенно тяжёлая и с вероятностью смертельного исхода. Хоть и не все в это время бросаются менять голову и чистить сердце, но часто именно в этот момент они перестают бояться перемен. Какой смысл бояться, если можно попробовать?

Получая знание, многие из них могут испытывать адскую боль. Потому что большая часть жизнь прожита, а вдруг она прожита «зря» или не туда? Одна женщина, за 50, плакала при встрече и говорила, как ей жаль, что всю свою жизнь она посвятила коммунизму, а не собственным детям.

С детьми контакт очень слабый, они не испытывают к маме особой привязанности, ведь с трёх месяцев росли отдельно. Жизнь завершается, а внутри пустота и боль. «Если бы я только знала…» — говорила она.

Они не умеют строить отношения сердцем, они хотели бы любить и быть любимыми, но с амбарным замком на сердце не выходит. Они хотят внимания, отчаянно хотят чувствовать себя нужными. Страшно отпускать выросших детей, потому как для кого потом жить - непонятно.

Себя они не знают, с собой наедине им трудно. А быть любимыми хочется. Только просить не умеют, могут лишь манипулировать, читать нотации, требовать уважения, внимания, устраивать спектакли, вести себя как маленькие дети, вмешиваться, пытаться снова прожить свою жизнь в детях.

И когда мы видим только такие их проявления, не понимая того, что стоит за всем этим, то обижаемся, злимся, вовлекаемся, отдаём все свои силы спасению родителей, в ущерб собственным детям.

Со смыслом...

Я знаю, что значит полюбить себя

Я знаю, что значит полюбить себя. Это значит проснуться утром и больше не думать о том, что в мире есть кто-то удачливее, красивее, умнее, мудрее, лучше.

Это значит смотреть в зеркало и не хотеть покидать свое отражение. Доверять этому отражению. Не важно, с косметикой, или без, не имеет никакого значения и мое настроение...

Я просто доверяю тому, что светится и пылает в сердце.

Я знаю, что значит полюбить себя. Больше не ждать каких-то мероприятий, встреч, событий, дней рождений, выпускных, выходных… Не ждать любви и внимания к себе!

Позволить себе быть счастливой сегодня, сейчас. Смотреть прямо в глаза прохожим, не опуская глаза на грязный асфальт… Знать, что мир вокруг так же прекрасен, каким был всегда.

Я знаю, что значит полюбить себя. Радоваться каждому успеху близких, далеких, ушедших, забывших, людей. Радоваться тому, что они живут, творят, дышат, достигают, добиваются.

Потому что от их успехa ни чуть не уменьшается этот огонь внутри меня. Я не становлюсь менее прекрасной. Я не становлюсь менее любимой и защищенной. Потому, что я так глубока, что способна вместить в себя и их успех.

Я способна быть частью их радости. Я способна понимать каждой своей клеточкой, что их успех - это успех и радость всего мира, а значит, как и весь этот мир, их успех - часть и меня тоже.

Я знаю, что значит полюбить себя. Больше не жаловаться на жизненные трудности. Полюбить даже эти трудности. С улыбкой и чувством юмора встречать каждое препятствие, понимая, за всем этим стоит возрастающая сила и терпение.

Обожать страну, город, улицу, в которой живу. Обожать вид из окна, обожать прохожих. Пусть даже таких, подавленных. Ведь они так же, как и я, когда-нибудь обязательно узнают, что значит. Любить себя.

Гинтаре Йотейкайте

Человечество устало от секса

Человечество устало от секса. Ему не нужно его столько, сколько навязывает рынок.

 Анфиса Чехова, Зигмунд Фрейд, Шерон Стоун – вы уже надоели со своим "основным инстинктом", дайте пожить спокойно. 

Это, наверное, самая страшная тайна современной цивилизации. Мало кому хватит смелости публично заявить: «Хватит голого мяса! Я вовсе не хочу каждый день взбивать пыль на своей или даже чужой постели! И через день – тоже не хочу. Мне уже не интересно смотреть на женщин, потому что с них нечего снимать! Зачем эти сволочи, которые сидят в телевизионном, интернетном и глянцевом пруду, так любят щекотать меня за яйца?! У меня есть много других интересов и желаний! Товарищ милицейский-полицейский, чего Вы стоите, сделайте уже что-нибудь с этими озабоченными. Вы же видите – они нарушают мое право на неприкосновенность». 

Стоит только кому-нибудь сказать нечто подобное, как его тут же обвинят в лучшем случае в гомосексуализме, в худшем – в импотенции. А импотенты – это самая дискриминируемая каста, хуже негров и террористов. Поэтому никто не говорит. Я первый. 

И у меня все нормально. И с мужским здоровьем, и с сексуальной ориентацией, и даже в отношениях. Я не маньяк и не ханжа. Я люблю свою девушку. Я умею смотреть на хорошую женскую фигуру, особенно если фигура – не единственное, что девушка может предложить. 

Иногда я езжу в такие командировки, где нет телевизора, Интернета и живых женщин, зато хватает свежего воздуха, тишины и деревьев. Эти поездки бывают долгими. И каждый раз я удивляюсь одному и тому же: никаких претензий моему организму «основной инстинкт» не предъявляет. Когда нет никаких внешних раздражителей, никто не сверкает кожным покровом, то половое уходит на второй план, уступая место человеческому. 

Однажды я оказался в психушке и разговорился там с главврачом. Так получилось, что эта больница была вынуждена делить территорию с монастырем, поэтому интервью быстро перекинулось на тему воздержания: что это – норма или отклонение? 

Ответ медицинского работника, который, несмотря на близость к монастырю, был далек от воцерковления, меня поразил. Он, то есть она сказала примерно следующее: потребность человеческих особей в сексуальном общении на сегодняшний день чудовищно преувеличена. Тот уровень сексуальности, который задается информационным пространством как норма, свойственен разве что людям больным, причем не только психически. Сексоцентризм сознания характерен, к примеру, для первой стадии туберкулеза, некоторых кожных заболеваний и даже проказы. Не говоря уже о том, что исключительно сильная потребность в сексе наблюдается у большинства пациентов психиатрических клиник. 

– То есть творчество Высоцкого в той части, где «главврач Маргулис телевизор запретил», медицински верно? 
– Это при том, что во времена Высоцкого был совсем другой телевизор. Мне даже страшно подумать, что будет с нашей маленькой больничкой, если хотя бы на час мы будем включать его в вечернее время. Про психическое здоровье тех, кто смотрит телевизор «на воле», я уже давно не думаю. Иначе сама сойду с ума. 

После этого разговора я не перестал сидеть перед монитором, но невольно начал анализировать роль сексуального ингредиента в том информационном продукте, который мы потребляем, а также то, как потом это сказывается на нашем поведении. И пришел к выводу, что образ Ленина времен СССР – это дряблая старушкина грудь, по сравнению с тем, какое место в нашем сознании теперь занимают основные сексуальные символы. 
Мы все живем во власти жесточайшей диктатуры. Это диктатура мягкой ягодицы. Диктатура большой груди. Диктатура длинных ног и коротких половых отношений. 

Если кто-то хочет продать нам задорого что-нибудь ненужное, то на рекламном плакате он ставит рядом с этим ненужным полуголую бабу – и мы должны тут же бежать в магазин. И бежим. 

Если ты хотя бы раз в месяц не снимаешь трусы с какой-нибудь новой женской задницы, значит, ты или нездоров, или не мужик. Нам дают это понять, и мы понимаем. 

Рынок психического здоровья захватили недоделанные зигмундовы потомки. Голоса нормальных психиатров тонут в болоте «медийной медицины». «Семя в организме мужчины – это раздражитель, который нужно постоянно выплескивать!» «Регулярная внебрачная половая жизнь – лучшее средство от депрессии!» Любопытная деталь – сами авторы подобных мантр, как правило, имеют полный набор признаков импотенции: лицевой целлюлит, плешивые затылки, внушительные животы. Причина этого, на мой взгляд, в том, что если человек невоздержан, то он невоздержан во всем: в сексе, жрачке, бухле и медийном самолюбии. 

А теперь попробуйте поговорить с каким-нибудь мускулистым, подтянутым доктором, у которого в кармане не купленная корочка общественно-дворовой академии, а честный государственный научный статус. Он объяснит вам, что склонность здорового организма к воздержанию – это даже не христианская доблесть, а медицинский факт. Мужчины с прекрасными физическими данными, находящиеся в наилучшей спортивной форме, меньше всего испытывают приступы желания срочно залезть в чью-нибудь постель. В Древней Греции обычным явлением было воздержание атлетов, и в наши дни спортсмены более других сдержанны по отношению к слабому полу. Сильный, мужественный, состоявшийся мужчина не делает культа из секса, не является его рабом. Наоборот, он хозяин этого инстинкта, он знает, чего он хочет, кого он хочет и просто так своим семенем не разбрасывается. И только человек слабый – физически, психологически и статусно – позволяет себе считать потребность в размножении «основным инстинктом». Только у таких глаза все время рыскают в поисках голой ляжки, а руки постоянно тянутся не туда. Результат такой беспорядочной и бессмысленной сексуальной жизни — обоюдная деградация: и того, кто сверху, и того, кто снизу. 

Когда-то очень давно, когда еще можно было мыслить головой, а не своими мудями и чужими грудями, кто-то очень умный сказал: «В мужском организме есть маленький орган, который всегда голоден, если его пытаются удовлетворить, и всегда удовлетворен, если его держат в голоде».